Вид из окна

Чего стоит вид из окна: две версии, одна тенденция

Поделиться сообщением в Facebook

  • Поделиться сообщением в Twitter

  • Поделиться сообщением в ВКонтакте

  • Поделиться сообщением в Telegram

  • Поделиться сообщением в

    Внешние ссылки откроются в отдельном окне

    Поделиться сообщением в Facebook

  • Поделиться сообщением в Messenger

  • Поделиться сообщением в Messenger

  • Поделиться сообщением в Twitter

  • Поделиться сообщением в ВКонтакте

  • Поделиться сообщением в Google+

  • Поделиться сообщением в LiveJournal

  • Поделиться сообщением в Мой мир

  • Поделиться сообщением в Одноклассники

  • Поделиться сообщением в Email

  • Поделиться сообщением в LinkedIn

  • Поделиться сообщением в WhatsApp

  • Поделиться сообщением в Telegram

  • Внешние ссылки откроются в отдельном окне

    Кто из нас не помнит чудесные стишки времен нежного детсадовского возраста: «- А из нашего окна площадь Красная видна! — А из нашего окошка — только улицы немножко. «

    Юлия Уткина — москвичка, уже несколько лет живущая в Лондоне.

    В рамках «Британского блога» она пишет о тысяче мелочей, из которых состоит жизнь: дальше от политики и ближе к кухне.

    Современные риэлторы, видимо, тоже когда-то были маленькими и читали эти стихи. Став взрослыми, они придали им императивный характер, сформулировав золотое правило риэлтеров: » При покупке недвижимости нужно руководствоваться тремя принципам: первое — местом, второе – местом и третье – местом».

    Вид из окна на протяжении многих лет определял судьбу домов, где я жила, судьбу прилегающих к ним территорий, а значит, и мою собственную судьбу.

    Не знаю, как тесно общаются русские риэлторы с британскими, но, как показал мой жизненный опыт, «золотое правило» одинаково работает как в Москве, так и в Лондоне: и там, и там вид из окна имеет решающее значение. Но вот на судьбе домов и их обитателей сказывается прямо противоположным образом.

    Мой первый дом, в который меня принесли в кулёчке с розовыми бантиками из роддома Грауэрмана, смотрел на Кремль. Это был основательный трехэтажный дом, с широкой лестницей с каменными ступенями и литыми чугунными перилами.

    Стены были такой толщины, что подоконник на кухне бабушка использовала вместо рабочего стола, а в комнатах – вместо оранжереи. В соседской квартире, гораздо более плотно заселенной, чем наша, подоконник использовали, как кровать.

    Под окнами нашего дома росли высоченные тополя. Под их могучими корнями было здорово собирать огромные шампиньоны: двух-трех вполне хватало на суп. О том, что есть грибы, выросшие в центре города, не стоит, тогда не задумывались. А может быть, не о чем было задумываться: на наш двор, окруженный по периметру, как забором, четырьмя домами, приходилась всего одна машина марки «Запорожец» с ручным управлением, принадлежавшая одноногому инвалиду войны.

    В этом доме прекрасным было всё, кроме вида из окон. То есть наоборот: он был до такой степени прекрасен, что не мог не заинтересовать риэлтеров («место, место и еще раз – место!»). Через три года после моего появления в нем жильцам объявили, что дом наш находится в аварийном состоянии, крыша вот-вот упадет нам на голову, и поэтому надо немедленно разобрать ордера и уезжать.

    Забегая вперед, скажу, что в следующий раз свой двор я увидела через 25 лет, когда везла сына в школу на Волхонку: «Первый раз – в первый класс!». Трех уроков первого школьного дня как раз хватило на кофе с новоиспеченными коллегами по цеху, тоже поджидающими своих детей, и на экскурсию в старый двор.

    Первое потрясение было сильным: наш дом не исчез. Он по-прежнему стоял, выдерживая тяжесть надстроенных сверху двух новых этажей, на месте наших окон блестели стеклопакеты, а ветки тополей били по кондиционерам. Зато исчезли сквер, скамейки и песочница вместе с детской площадкой (детей вокруг я, правда, тоже не заметила). На дверях дома висела табличка с длинным названием какого-то банка, у дверей стоял охранник.

    Сам дом смотрел уже не только на кремлевские звезды, но и на церетелевского Петра – сложно сказать, добавлял этот вид что-нибудь к цене жилья или, наоборот, отнимал.

    Еще через десять лет исчезли старые тополя. Видимо, их корни были так велики и глубоки, что на их месте удалось построить подземный гараж, но даже от такого бесцеремонного подкопа наш дом не упал. Я уверена, он с легкостью переживет своих свежепостроенных соседей, облицованных гранитом, обнесенных заборами из железных прутьев и страшно напоминающих гигантское кладбище, но без зелени.

    Моим вторым жильем стал дом известного московского адвоката Алперса. Сам адвокат умер не то перед революцией, не то сразу после, — в любом случае, в результате революции его молодая вдова оказалась выселенной в одну крошечную комнату в своем же собственном двухэтажном деревянном особняке. Остальные комнаты у нее забрали.

    Наша молодая семья – мама, папа и трехлетняя я – стали счастливыми обладателями бывшей восьмиметровой барской ванной и соседями вдовы, к тому времени дамы преклонного возраста.

    Папа частенько помогал ей носить картошку из магазина и чинить остатки хрупкой антикварной мебели, а мама подсовывала под ножки шкафа в нашей комнате свернутые бумажки: пол в ванной был с сильным наклоном – для стока воды. Все трое переживали за меня: я проводила время, играя на холодном кафельном полу.

    Дом смотрел на Зачатьевский монастырь. С таким диагнозом деревянные дома в центре города долго не живут, и через два года прекрасный особняк загорелся сразу с четырех сторон.

    Теперь на его месте стоит дом из серии «Монолит-кирпич. Подземный гараж. Охрана. Видеонаблюдение» — что там еще полагается в этих случаях? А мы уехали на Юго-Запад Москвы, и наши окна стали смотреть на кольцевую автодорогу. Перед ней простирались поля, лесок, речушка на дне оврага и деревушка, в которой мама покупала летом у хозяек клубнику и вишню. Этот вид не должен был вызывать опасений.

    Через пять лет деревушки и вишневых деревьев появились первые бульдозеры. Еще через два года деревушка переросла наш дом по этажности, поглотила поля и лесок, и стала называться Олимпийской деревней. Полей, клубники и вишни не стало, речушка обросла бетонными берегами, а Юго-Запад стал считаться престижным районом города, активно выползающего за кольцевую автодорогу.

    Вид на Олимпийскую деревню здорово повысил статус нашего дома, но что-то в образовавшемся в природе порядке вещей было не так, и дом начал медленно сползать к бетонным берегам речушки – по крайней мере, так нам объявляли многочисленные комиссии. Не дожидаясь этого падения, мы удрали обратно в центр, и теперь из наших окон стал виден Новодевичий монастырь.

    Очевидно, что старый район с видом на Новодевичий монастырь чувствовать себя в безопасности не мог. Многие годы «строительные бомбы» падали вокруг нас, в одночасье исчезали дома и даже целые кварталы, и, приезжая дважды в год в родной город из Лондона, в который я к этому времени перебралась, я с трудом понимала, где нахожусь: так быстро и причудливо менялся окружающий ландшафт. Над нашей старой пятиэтажкой неотвратимо нависали новые кварталы с британскими – вот ирония! – названиями. Постепенно они съели прилежащие скверы, магазины и, наконец, мой гараж: не думаю, что и дом продержится долго.

    А из окон моего лондонского жилья виден парк, а за ним — таверна «Карлтон», здание с причудливой судьбой: построенная в 1860-х, 19 мая 1918-го года таверна была полностью разрушена прямым попаданием бомбы с немецкого дирижабля, во время одного из четырех налетов 1918 года. После этого в 1920-м здание было восстановлено Френком Поттером, и до Второй мировой войны оно радовало глаз прохожих своим видом, а завсегдатаев – своим пивом.

    В ходе бомбежек нашего района во время Второй мировой войны вся улица была полностью разрушена, и таверна осталась единственным уцелевшим зданием среди руин. Казалось бы, теперь все плохое у нее уже позади, тем более, что организация «Наследие Англии» рекомендовала ее к внесению в перечень зданий, охраняемых государством – попадание туда обеспечило бы дому жизнь если не вечную, то близкую к этому. Но приключения «нехорошей таверны» еще не закончились.

    Не дожидаясь вынесения «Наследием Англии» решения, владельцы здания подали прошение о сломе таверны и постройке на том же месте многоэтажного жилого комплекса (парк, метро, центр: место, место и еще раз – место!), но Вестминстерским горсоветом в прошении было отказано – несмотря на то, что на превом этаже предполагалось открыть. таверну «Карлтон».

    Но, как говорилось в известном фильме, «Ален ноби, ностра алис! Что означает — ежели один человек построил, другой завсегда разобрать может!», и ясным солнечным утром во двор таверны нагрянули бульдозеры.

    Управляющая, которую забыли даже предупредить о предстоящем развале здания, с трудом успела вывести из-под ковшей свою машину. И таверна, устоявшая под бомбежками Второй мировой, через пару часов пала под ударами бульдозеров, превратившись в горку битых кирпичей. А мы приготовились к забору и надписи: «Через четыре (два) года здесь будет город-сад! (жилищный комплекс с 1-, 2-, 3- комнатными апартаментами и подземным гаражом)». Ну – мы же из Москвы, знаем!

    А дальше все пошло не так.

    Забор, конечно, появился. А на нем – надписи разъяренных «прихожан» нашей таверны: «Не допустим вандализма!», «Потребуем восстановления таверны!», «Сбор жителей для составления и подписи петиции состоится в субботу в 13 часов!». Допустим, такое и в Москве случается: ну что мы, гневных надписей на заборах не видели? Но жители собрались, петицию составили и подписали, и местный совет на нее ответил.

    Заместитель главы Вестминстерского городского совета сказал, что невозможно жить в городе, где неуправляемые застройщики сносят здания, когда им захочется. И что владельцы (которые, видимо, были уверены, что дело кончится штарфом: дома-то все равно уже нет, а штраф они легко выплатят из доходов от продажи квартир в хорошем месте) должны восстановить таверну в том виде, в котором она была. Кирпич за кирпичиком. Кирпич за кирпичиком. Из тех самых, оригинальных кирпичей, которые лежат горкой. За 18 месяцев.

    И тут я себе представила компьютерную игру «Арханоид» (смешная штука, если кто не знает: там тоже разбивают кирпичики, но каждый кирпич символизирует историческое здание, разрушенное в Москве за последние 24 года — при мэрах Юрии Лужкове и Сергее Собянине), но только наоборот: кирпич за кирпичиком, досочка за досочкой восстают в Москве доходные дома и торговые ряды, церкви и больницы, Военторг и гостиница «Москва».

    Боюсь только, что за восемнадцать месяцев там никак не уложиться.

    Четверть покупателей бюджетных квартир готовы доплатить за вид из окна

    За живописный вид из окон готовы дополнительно платить 23% покупателей квартир массовых сегментов, говорится в сообщении компании «Инком-Недвижимость».

    Видовые характеристики в последнее время перестали быть прерогативой премиального и элитного классов и переместились в более демократичные сегменты. Из окон типовых высоток на окраинах Москвы и в Подмосковье можно любоваться парком, лесом или водоемом. Порядка 20% подмосковных новостроек имеют лоты с такими параметрами.

    При этом их ценовая разница с квартирами без живописных пейзажей за окнами может составлять от 10% до 20% в области и достигает 30% в столице. Покупатели готовы переплачивать за вид на московские бульвары и исторические здания.

    И хотя для покупателей жилья масс-маркета в первую очередь важна практичность – цена, стадия готовности дома, транспортная инфраструктура, отделка, широкий ассортимент предложений и гибкая ценовая политика застройщиков позволяют выбрать квартиру пусть и подороже, но с красивым видом из окна.

    Средняя цена квадратного метра московской видовой квартиры составляет сейчас порядка 370 тысяч рублей, в подмосковной же новостройке такое жилье обойдется гораздо дешевле – по цене 85,4 тысячи рублей за квадрат.

    Опрос: россияне против хостелов в жилых домах

    Lorem ipsum dolor sit amet, consectetur adipisicing elit, sed do eiusmod tempor incididunt ut labore et dolore magna aliqua.

    На рынке аренды солируют студенты

    Мал золотник: покупатели жилья экономят на площади

    За долги по ЖКХ будут отнимать квартиры

    Связанные объекты

    Связанные мероприятия

    Lorem ipsum dolor sit amet, consectetur adipisicing elit, sed do eiusmod tempor

    День открытых дверей в ЖК «Опалиха»

    День открытых дверей в ЖК «Марусино-5»

    День открытых дверей в ЖК «Ново-Молоково»

    © 2011—2017 ВЕСТИ.РУ/НЕДВИЖИМОСТЬ. Проект «Вести.Недвижимость» создан для тех, кого интересует сфера недвижимости и свежая информация о ценах на рынке недвижимости. На портале представлены последние новости, актуальные спецпредложения компаний-застройщиков и интервью экспертов рынка. Вести.Недвижимость создан специально для покупателей и людей, профессионально связанных с рынком недвижимости.

    Источники:
    Чего стоит вид из окна две версии, одна тенденция
    Вид из окна на протяжении многих лет определял судьбу домов, где я жила, судьбу прилегающих к ним территорий, а значит, и мою собственную судьбу.
    http://www.bbc.com/russian/blogs/2015/12/151214_blog_utkina_property_views
    Четверть покупателей бюджетных квартир готовы доплатить за вид из окна
    Четверть покупателей бюджетных квартир готовы доплатить за вид из окна За живописный вид из окон готовы дополнительно платить 23% покупателей квартир массовых сегментов, говорится в
    http://realty.vesti.ru/zhile/chetvert-pokupateley-byudzhetnyh-kvartir-gotovy-doplatit-za-vid-iz-okna

    COMMENTS